Александр Борисович (alex_mukhanov) wrote,
Александр Борисович
alex_mukhanov

Про дядю Лёшу и про меня

Я родился перед войной, и всё детство пел, читал стихи и всякое такое в военных госпиталях. Там тяжёлые лежали, особенно жалко было тех, кто без рук и без ног. После концерта раненые совали нам сахар и хлеб. Мы брали, ведь дома есть было нечего. Там меня и увидел дядя Лёша, он как раз тогда выписывался. У него не было ног, он ездил на таких катках, отталкиваться надо было утюжками. Зато были руки.
Зато он умел играть на аккордеоне.
Дормайстер, три четверти, трофейный, у кого-то он выменял за литр водки. Оглядываясь назад, я вижу, что это была для него большая цена, ведь он тогда уже пил — ого-го, как.
А я тем временем в детдом, значит. А он меня разыскал и говорит, я тебя усыновлю — помните фильм «Судьба человека»? Ну вот, примерно так и было у нас.

Как-то было проще в то время всё сделать, он на своих катках объехал все кислые заведения, и я стал его сын. И, значит, куда ему в какую-то инвалидную артель, пошли мы с ним по поездам. Пели.
От Колпина можно доехать до Малой Вишеры, это долго, можно все вагоны обойти. Я знал, что от тёть-Зины на колпинском буфете можно взять ему водки, и в тамбуре ему можно стакан, не больше, а то играть не сможет. Он и мне пару глотков давал.
У него хорошо низы выходили, а я на высах его вытягивал, мне-то нетрудно. У меня вообще склонность к завышению была. Ещё мы как-то до Обухова ездили, но там уж больно много патрулей, город уже всё-таки, и хотя дядь-Лёша им полтинник давал, всё равно страшно было, Лучше уж до Вишеры. Особенно нам давали деньги и картошку, когда мы пели жалостливые, ну вроде «сожгли враги родную хату». Я-то знаю, что эта песня случилась 20 лет спустя, но такие, похожие, и в то время были, я говорю, чтоб вам понятно было. А когда патруль заходил, мы «Вставай, страна огромная» пели, ну нельзя же арестовывать нас тогда.
Ну и вот.
Вроде всё ничего, но в тот день нам не повезло.
Как обычно, поём, дядь-Лёша играет, пусть не всегда попадает, там тонкие черные клавишки, но ладно. И тут вдруг патруль, и как назло, новый какой-то. Лёша им было свой полтинник, а они нет, хвать его за руки и покатили в тамбур.
Я следом, кричу, он же инвалид, отпустите, а мне сапогом под дых, я отлетел в угол.
Дядю Лёшу они били долго, он хрипел уже, и вот тогда они его выбросили в открытую дверь, а следом половинку оторванного Дормайстера.
Потом приходят к нам домой, ну то есть ко мне. И говорят, что Лёша скончался от аппендицита. Я молчу.
В общем, детдом под Лугой.
Там меня били старшие мальчишки в умывальнике, чем-то я им не угодил, не знаю. Но я как-то сумел извернуться, я придумал рассказывать им всякие страшные истории, И у них озверение переходило ...в, ну, как сказать. В общем, после моих рассказов они дрочили, как ненормальные, все кровати железные скрипели. И вроде успокаивались. Ну, ещё было там нехорошее, здесь нельзя об этом.

Не, ну потом всё вроде у меня устаканилось.
Когда я женился, парень родился хороший, но что-то потом не заладилось с женой, они сказали, что я неправильный какой-то, бедный. В то время я от печали сошёлся с другой девушкой, и, значит, ещё один мальчик получился. Я очень хотел его Лёшей назвать, но мне не дали. Андрей. Нет, ну я подумал, Андрей тоже хорошо. Хотя Лёшкой всё-таки лучше.

Они приходили ко мне в коридор колпинской больницы ,кардиология. Они хорошие, я подписал, чего они хотели. Может быть, я ещё выйду отсюда.
Tags: Дети, За жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments