?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
September 7th, 2014 - Александр Борисович — LiveJournal
Я родился перед войной, и всё детство пел, читал стихи и всякое такое в военных госпиталях. Там тяжёлые лежали, особенно жалко было тех, кто без рук и без ног. После концерта раненые совали нам сахар и хлеб. Мы брали, ведь дома есть было нечего. Там меня и увидел дядя Лёша, он как раз тогда выписывался. У него не было ног, он ездил на таких катках, отталкиваться надо было утюжками. Зато были руки.
Зато он умел играть на аккордеоне.
Дормайстер, три четверти, трофейный, у кого-то он выменял за литр водки. Оглядываясь назад, я вижу, что это была для него большая цена, ведь он тогда уже пил — ого-го, как.
А я тем временем в детдом, значит. А он меня разыскал и говорит, я тебя усыновлю — помните фильм «Судьба человека»? Ну вот, примерно так и было у нас.

Как-то было проще в то время всё сделать, он на своих катках объехал все кислые заведения, и я стал его сын. И, значит, куда ему в какую-то инвалидную артель, пошли мы с ним по поездам. Пели.
От Колпина можно доехать до Малой Вишеры, это долго, можно все вагоны обойти. Я знал, что от тёть-Зины на колпинском буфете можно взять ему водки, и в тамбуре ему можно стакан, не больше, а то играть не сможет. Он и мне пару глотков давал.
У него хорошо низы выходили, а я на высах его вытягивал, мне-то нетрудно. У меня вообще склонность к завышению была. Ещё мы как-то до Обухова ездили, но там уж больно много патрулей, город уже всё-таки, и хотя дядь-Лёша им полтинник давал, всё равно страшно было, Лучше уж до Вишеры. Особенно нам давали деньги и картошку, когда мы пели жалостливые, ну вроде «сожгли враги родную хату». Я-то знаю, что эта песня случилась 20 лет спустя, но такие, похожие, и в то время были, я говорю, чтоб вам понятно было. А когда патруль заходил, мы «Вставай, страна огромная» пели, ну нельзя же арестовывать нас тогда.
Ну и вот.
Вроде всё ничего, но в тот день нам не повезло.
Как обычно, поём, дядь-Лёша играет, пусть не всегда попадает, там тонкие черные клавишки, но ладно. И тут вдруг патруль, и как назло, новый какой-то. Лёша им было свой полтинник, а они нет, хвать его за руки и покатили в тамбур.
Я следом, кричу, он же инвалид, отпустите, а мне сапогом под дых, я отлетел в угол.
Дядю Лёшу они били долго, он хрипел уже, и вот тогда они его выбросили в открытую дверь, а следом половинку оторванного Дормайстера.
Потом приходят к нам домой, ну то есть ко мне. И говорят, что Лёша скончался от аппендицита. Я молчу.
В общем, детдом под Лугой.
Там меня били старшие мальчишки в умывальнике, чем-то я им не угодил, не знаю. Но я как-то сумел извернуться, я придумал рассказывать им всякие страшные истории, И у них озверение переходило ...в, ну, как сказать. В общем, после моих рассказов они дрочили, как ненормальные, все кровати железные скрипели. И вроде успокаивались. Ну, ещё было там нехорошее, здесь нельзя об этом.

Не, ну потом всё вроде у меня устаканилось.
Когда я женился, парень родился хороший, но что-то потом не заладилось с женой, они сказали, что я неправильный какой-то, бедный. В то время я от печали сошёлся с другой девушкой, и, значит, ещё один мальчик получился. Я очень хотел его Лёшей назвать, но мне не дали. Андрей. Нет, ну я подумал, Андрей тоже хорошо. Хотя Лёшкой всё-таки лучше.

Они приходили ко мне в коридор колпинской больницы ,кардиология. Они хорошие, я подписал, чего они хотели. Может быть, я ещё выйду отсюда.

Tags: ,

7 comments or Leave a comment